Феликс Дзержинский: хранитель революции

148 лет назад, 11 сентября 1877 года, родился Феликс Эдмундович Дзержинский, выдающийся деятель революционного движения, государственный и партийный руководитель. Он стал основателем Всероссийской чрезвычайной комиссии (ВЧК), занимал должности народного комиссара путей сообщения, председателя Высшего совета народного хозяйства (ВСНХ) и председателя Комиссии по улучшению жизни детей.

Профессиональная деятельность Дзержинского была направлена на реализацию принципов социальной справедливости и защиту завоеваний Октябрьской революции. Его личность и деятельность вызывают неоднозначные оценки, которые во многом обусловлены идеологическими и политическими установками. Для объективной оценки его вклада в исторические процессы необходимо учитывать широкий контекст событий и социально-экономических реалий того времени.

Происхождение и детство

Феликс Дзержинский, будущий руководитель ВЧК, родился в семье польского дворянина Эдмунда-Руфина Дзержинского и его жены Хелены Янушевской. Их родовое имение Дзержиново располагалось неподалёку от Минска. К моменту рождения Феликса семья переживала финансовые трудности. Ядвига, сестра Феликса, вспоминала: «Наша жизнь была непростой. В большой семье, где было восемь детей, требовалась постоянная забота и внимание. Мы жили на пенсию отца, а хозяйство не приносило дохода».

Родители Феликса, несмотря на финансовые трудности, стремились дать детям хорошее образование. Смерть Эдмунда Дзержинского в 1882 году от скоротечной болезни стала тяжёлым ударом для семьи, но не сломила их. Хелена, оставшись одна с детьми, среди которых был 12-летний Феликс, взяла на себя все заботы. Она активно участвовала в воспитании детей, и они всегда были благодарны ей за её усилия. Феликс позже писал: «Наша мама живёт в наших сердцах. Она дала мне любовь, расширила моё сердце, и её образ навсегда остался в нём».

В 1887 году Феликс Дзержинский успешно прошел вступительные испытания в Виленскую гимназию, одно из наиболее престижных учебных заведений того периода. Переезд в гимназию представлял для него значительное испытание по сравнению с жизнью в родовом имении, где он находился в окружении любви и заботы близких. В гимназии поддерживалась атмосфера строгого контроля, и любые проявления свободомыслия подвергались жесткому подавлению. Впоследствии Феликс с горечью вспоминал этот этап своей жизни, отмечая: «Когда я размышляю о своих гимназических годах, которые не обогатили мою душу, а напротив, сделали её ещё беднее, я испытываю чувство неприязни к этой муштре, направленной на формирование так называемых интеллигентов».

С первых дней обучения Дзержинский столкнулся с трудностями. Из-за недостаточного владения русским языком, на котором велось преподавание, он был оставлен на второй год. В семье Дзержинских общение велось исключительно на польском языке, а систематическое изучение официального языка Российской империи началось, когда Феликс достиг семилетнего возраста. Другие предметы также давались ему с трудом, а напряженные отношения с преподавательским составом усугубляли ситуацию.

Феликс Дзержинский, как и положено польскому дворянину, с детства был очень набожен. В гимназии он получал пятёрки по Закону Божьему, активно участвовал в патриотическом кружке «Сердце Иисуса», ссорился со старшим братом из-за молитвы и однажды заявил: «Если я когда-нибудь приду к выводу, что Бога нет, пущу себе пулю в лоб». Преподаватель Закона Божьего отговорил его поступать в духовную семинарию. Священник считал, что Феликс слишком весёлый и кокетливый для такого служения. Кроме того, Дзержинский любил ухаживать за гимназистками, которые влюблялись в него без памяти.

Революционная борьба

Вильно конца XIX века являлся центром сосредоточения прогрессивной и революционно настроенной интеллектуальной элиты Польши и Литвы. Неудивительно, что Феликс, достигший зрелого возраста, быстро установил контакты с представителями социал-демократического движения, под влиянием которых он окончательно отказался от католического догматизма, полученного в гимназии, и с энтузиазмом погрузился в изучение нового учения, разработанного Карлом Марксом.

В своей биографии первого чекиста сменовеховец Роман Гуль отметил этот переход, подчеркнув, что «Бог католицизма в душе Дзержинского был заменен «Богом Эрфуртской программы».

В 1895 году Дзержинский, по его собственным словам, вступил в социал-демократическую партию Литвы. Изучая труды немецких и отечественных авторов, особенно высоко ценя произведения Георгия Плеханова, он активно распространял эти знания среди фабричных рабочих, с которыми начал вести просветительскую деятельность еще в школьные годы. Дзержинский посвятил себя революционной деятельности с исключительной самоотдачей: средства, полученные от работы репетитором в состоятельных домах Литвы, он направлял на финансирование агитационной работы среди рабочего и крестьянского населения. В рамках подготовки к будущей революции он также использовал семейную недвижимость. На чердаке дома своей бабушки по материнской линии Феликс организовал нелегальную типографию, где печатал прокламации и листовки.

В 1896 году скончалась мать Феликса Дзержинского. В значительной степени именно из-за её влияния Дзержинский продолжал посещать гимназию, формально поддерживая образовательный процесс. Однако с течением времени его участие в подпольной деятельности стало настолько интенсивным, что он всё чаще конфликтовал с преподавательским составом. В результате для получения аттестата потребовалось обращение к его родной тёте с соответствующей просьбой. Дзержинский успешно завершил обучение, но перспективы продолжения академического пути его не интересовали.

Осознавая, что его активная политическая деятельность может представлять угрозу для безопасности его близких, в 1897 году Дзержинский покинул квартиру своей сестры и арендовал жильё совместно с одним из своих соратников. Практически всё его свободное время было посвящено встречам с политическими единомышленниками и пропагандистской работе, которая не всегда проходила мирно. «Мне нанесли ножевые ранения в области правого виска и головы. Впоследствии рана была зашита доктором Домашевичем», — вспоминал Дзержинский об одном из таких инцидентов.

Старшие соратники высоко оценили его деятельность и направили его в Ковно, где социалистическое движение находилось в начальной стадии развития. Там, устроившись на работу в переплётную мастерскую, Дзержинский организовал выпуск газеты и участвовал в рабочих митингах, что привлекло внимание правоохранительных органов. Арест последовал незамедлительно — в июле 1897 года Дзержинский был заключён в Ковенскую тюрьму.

Романтичная душа и хрупкое здоровье

С детства многие замечали болезненность Дзержинского: бледное лицо, малокровие, частые жалобы на усталость и плохой сон. В молодости он опасался, что у него трахома. Удивительно, но проблемы со здоровьем лишь подтолкнули Феликса к революционному подполью. Он говорил своему товарищу, что жить ему осталось всего семь лет, и нужно прожить их так, чтобы полностью использовать для дела.

О романтичной натуре Дзержинского свидетельствует его подпольная кличка – «Астроном», что вполне оправдано. Его рассуждения часто были философскими и возвышенными, почти космическими. В старших классах гимназии он писал такие стихи:

«Каждую ночь нечто навещает меня,

Бестелесное и беззвучное,

Некое таинственное видение

Стоит надо мною в молчании.

Дарит оно мне поцелуй,

Но этот дар непонятен мне:

Предлагаешь ли мне своё сердце

Или смеешься надо мной, о ледяная Дама?»

За участие в рабочих кружках Дзержинского сослали в Вятскую губернию. Ему был 21 год, и в это же время он проходил медкомиссию в военно-медицинской службе. Врачи признали его негодным к службе и предрекли скорую смерть. Феликс решил разорвать переписку с Маргаритой Николаевой и организовать побег. Он хотел внести вклад в революционное движение. Однако местный врач опроверг выводы комиссии при повторном осмотре. Переписка возобновилась, но приезд Маргариты в ссылку окончательно убедил Дзержинского, что политическая борьба важнее всего. После побега он окончательно посвятил себя революции.

Большевик-коммунист

В 1898 году Феликс Дзержинский попал в ссылку на три года в Нолинск, где начал активно пропагандировать среди рабочих. Вскоре его отправили в Кайгородское, но он сумел бежать в Вильно и Варшаву. Став революционером, Дзержинский поддержал Литовскую социал-демократическую партию и идеи Розы Люксембург. В 1900 году он участвовал в первом съезде Социал-демократической партии Королевства Польши и Литвы (СДКПиЛ).

В том же году Дзержинский был арестован и брошен в Варшавскую крепость, а затем в Седлецкую тюрьму, где провёл пять лет. В 1902 году он сбежал в эмиграцию и работал в Швейцарии, где организовал выпуск газеты «Червоны штандар». В 1905 году он возглавил первомайскую демонстрацию и активно участвовал в революционном движении, но вскоре был арестован и освобождён по амнистии.

На четвёртом съезде РСДРП в 1906 году СДКПиЛ объединилась с РСДРП, и Дзержинский стал представителем польских социал-демократов. В 1908 году его арестовали и приговорили к пожизненному поселению в Сибири, но он сумел бежать на Капри. В 1910 году Дзержинский переехал в Краков, женился и продолжил революционную деятельность.

В 1912 году он вернулся в Варшаву, но вскоре был арестован. В 1914 году его приговорили к трём годам каторги, которую он отбывал в Орловском централе, а в 1916-м добавили ещё шесть лет. После Февральской революции 1917 года он был освобождён.

Вступив в РСДРП(б), Дзержинский стал членом московского комитета и исполкома совета. Он участвовал в подготовке Октябрьской революции, организовал отряды Красной Гвардии и руководил захватом Главного почтамта и телеграфа.

Всероссийская чрезвычайная комиссия

Дзержинский утверждал, что Всероссийская Чрезвычайная Комиссия возникла «в тот момент, когда не нашлось органа, способного взять на себя борьбу с контрреволюцией, саботажем и спекуляцией». До создания ВЧК 20 декабря 1917 года ответственность за противодействие враждебным действиям против советского государства лежала на местных военно-революционных комитетах, подчинявшихся советам. Это приводило к бюрократическим задержкам в осуществлении революционного правосудия. Новый орган, находившийся в прямом подчинении СНК, обладал достаточной свободой действий и широкими полномочиями для оперативного реагирования на новые угрозы.

Дзержинский с небольшой группой подчинённых обосновался в Петрограде в здании бывшей «охранки» на Гороховой улице. Яков Петерс вспоминал, что «весь аппарат ВЧК состоял из нескольких человек; канцелярия была в портфеле Дзержинского, а касса сначала имела тысячу рублей, а затем 10 тысяч рублей». Со временем организация расширилась: появились отделы, подразделения и территориальные ячейки (ГубЧК). С началом Гражданской войны полномочия сотрудников ВЧК значительно возросли: если до лета 1918 года они занимались только предварительным расследованием уже совершённых преступлений, то после мятежа левых эсеров получили практически неограниченные права в вынесении и исполнении приговоров.

Хотя Дзержинский не всегда разделял взгляды Ленина, особенно в вопросе подписания Брестского мира, его деятельность на посту главы ВЧК продемонстрировала высокий уровень лояльности и преданности революционному делу. Успешное выявление и нейтрализация подпольных контрреволюционных групп, а также борьба с иностранными шпионами стали значительными достижениями, особенно в условиях острого дефицита ресурсов.

Многие исследователи утверждают, что десятки и сотни тысяч невинных людей стали жертвами так называемого «красного террора», и обвиняют ВЧК и Дзержинского в злоупотреблении властью. Однако часто они не учитывают, что в то время наша страна находилась в состоянии, вызванном масштабным политическим насилием, инициированным западными капиталистическими державами и их союзниками.

Также следует вспомнить, что «красный террор» официально был объявлен 5 сентября 1918 года Постановлением СНК РСФСР от 05.09.1918 «О красном терроре» и прекращён 6 ноября 1918 г. При этом ряд историков и публицистов применяют данный термин при описании событий всей Гражданской войны. Но, возвращаясь к общей оценке работы ВЧК и Феликса Эдмундовича, стоит сказать, что как и в любой сложной политической ситуации, были допущены определённые перегибы. Тем не менее, учитывая важность сохранения революционных достижений и поддержания порядка в обществе, такие меры были оправданы.

Лидер и государственный деятель

Помимо своей основной деятельности в ВЧК и ОГПУ, Дзержинский также в разное время возглавлял Народный комиссариат путей сообщения, Народный комиссариат внутренних дел РСФСР, Высший совет народного хозяйства, Комиссию по улучшению жизни детей при ВЦИК, был кандидатом в члены Политбюро ЦК ВКП(б).

Народным комиссаром путей сообщения РСФСР Дзержинский был назначен 14 апреля 1921. Железные дороги в России к тому моменту находились в ужасном состоянии. В ходе Первой мировой и гражданской войн было разрушено более 60% сети, 90% локомотивного и 80% вагонного парка. Сам Дзержинский писал соратникам: «На дорогах у нас в области хищений и бесхозяйственности один сплошной ужас… Хищения из вагонов, хищения в кассах, хищения на складах, хищения при подрядах, хищения при заготовках. Надо иметь крепкие нервы и волю, чтобы преодолеть это море разгула…»

Феликс Эдмундович, дав согласие возглавить транспорт страны, сразу же предложил назначить своим заместителем большого специалиста, инженера путей сообщения Борисова. Он считал, что никакие отчёты, докладные записки и прочие бумаги не способны прояснить обстановку так, как это можно сделать, находясь на месте. Поэтому он постоянно выезжал в командировки и везде посещал станции, депо, порты, заброшенные морские суда, верфи, мастерские, встречался со стрелочниками, беседовал с инженерами, рабочими, выяснял именно у них, что нужно сделать для того, чтобы наладить движение поездов, возобновить работу портов, пустить в строй пароходы и т. д. Ценой огромных усилий Дзержинский восстанавливал техническую базу железных дорог, организовывал ритмичность работы железнодорожного транспорта, решительно боролся с хищениями, бесхозяйственностью, коррупцией и взяточничеством. Всего за три года Железный Феликс сумел так поставить работу железнодорожного транспорта, что дальше тот пошёл уже по накатанной им колее.

По инициативе Феликса Дзержинского было создано спортивное общество «Динамо». 18 апреля 1923 года состоялось учредительное собрание общества. В качестве тренеров были привлечены лучшие спортивные кадры Москвы. Созданное спортивное общество быстро расширяло свою деятельность. К 1926 году спортивное общество «Динамо» включало более 200 ячеек. Первоначально спортивное общество было ведомственным и относилось к системе Государственного политического управления (ГПУ) при НКВД РСФСР. И сегодня «Динамо» является одним из самых массовых спортивных обществ.

Возглавляя ВЧК, Дзержинский инициировал борьбу с детской беспризорностью. Президиум ВЦИК на заседании от 27 января 1921 года постановил организовать при ВЦИК Комиссию по улучшению жизни детей во главе с Феликсом Эдмундовичем. В комиссию входили представители наркоматов просвещения, здравоохранения, продовольствия, рабоче-крестьянской инспекции, ВЦСПС, ВЧК. Ф. Э. Дзержинский и педагоги З. П. Соловьев и А. С. Макаренко заложили основу успешной воспитательной доктрины Советского Союза 1920—1940 годов. На должности председателя комиссии Дзержинский организовал систему детских учреждений — приёмников-распределителей (временного пребывания), детских домов, «коммун» и детских «городков». В этих учреждениях тысячи обездоленных детей получали медицинскую помощь, образование, питание и, самое главное, возможность дальнейшей самореализации. На базе коммуны имени Дзержинского (руководитель А. С. Макаренко) было создано целое предприятие, где работали подростки, создавая один из самых современных по тем годам фотоаппаратов под названием «ФЭД», то есть первые буквы его имени, отчества и фамилии.

Любящий муж и заботливый отец

Я. Ганецкий утверждал, что Дзержинский был человеком, который ценил жизнь и уважал право каждого на неё. Его преемник на посту председателя ОГПУ, В.Р. Менжинский, отмечал, что Дзержинский обладал мягким и привлекательным характером, а также имел очень чистую и благородную душу. В письме к своей сестре Альдоне Феликс Эдмундович писал: «Кто любит жизнь так же сильно, как я, тот готов отдать за неё свою жизнь». Л. Фотиева характеризовала Дзержинского как человека с высокой духовной культурой, который горячо любил жизнь и был готов пожертвовать ею ради дела.

Все мемуаристы подчёркивали доброту и скромность Дзержинского. В своём письме к Альдоне он писал: «Я хотел бы обнять своей любовью всё человечество, согреть его и очистить от грязи». Дзержинский был убеждён, что «красота и добро — это две родные сестры». Его жена Софья Сигизмундовна отмечала, что он был лишён позёрства и требовал от своих подчинённых внимательного отношения даже к подозреваемым в преступлениях. Она также указывала: «Трудно было поверить, что Феликс Эдмундович… когда-нибудь просил что-то для себя лично». Его племянница Софья вспоминала, что дядя Феликс не терпел, когда ему прислуживали.

Софья Сигизмундовна и Ян рассказывали, что Феликс Эдмундович часто говорил им: «Мы, коммунисты, должны жить так, чтобы трудящиеся видели, что победой революции и властью мы пользуемся не для себя, а для блага и счастья народа».

Соратник Дзержинского по ВЧК Я. Буйкис свидетельствует, что Дзержинский «был человеком очень скромным. Он ни в чём не выделял себя, не пользовался привилегиями». Буйкис рассказывает, что, придя в общую столовую, Дзержинский сам брал на раздаче пищу такую же, как получали все, садился за общий стол. Ян вспоминает, что отец сам стелил себе кровать и чистил обувь, не позволяя этого делать другим, и вообще не терпел, чтобы за ним ухаживали. Софья Сигизмундовна добавляет, что Феликс Эдмундович даже пуговицы пришивал себе сам.

При всей своей занятости Дзержинский вовсе не был аскетом и лишённым чувства юмора. Ян вспоминает, что отец любил пошутить и посмеяться, и констатирует: «Отец… не был аскетом». В одном из писем к жене Дзержинский сам прямо говорит: «Я не аскет». В письме к сестре Альдоне он признаётся: «Я так хотел бы жить… всесторонне. Я так хотел бы познать красоту». И тут же добавляет: «Аскетизм мне чужд». Но не чужды Дзержинскому были мечтания. При этом он предупреждал: «Революционер должен мечтать, но конкретно, о вещах, которые из мечты превращаются в действительность». Из тюрьмы он писал сестре: «Без мечтаний я не мог бы жить». Свою главную мечту Дзержинский сформулировал так: «Я всей душой стремлюсь к тому, чтобы не было на свете… преступления, пьянства, разврата, излишеств, чрезмерной роскоши, публичных домов…; чтобы не было братоубийственных войн, национальной вражды». В. Антонов-Овсеенко свидетельствует, что Дзержинский любил пошутить, рассказать забавные истории. Имея в виду Дзержинского, чекист А. Артузов констатировал: «Никто так весело не смеялся, как он». Племянница Софья также свидетельствует, что дядя Феликс «любил пошутить, посмеяться».

А вот каким был «железный» человек в семье. Сестра Альдона вспоминает, что он горячо любил мать. В письме к Альдоне Дзержинский пишет: «Отсутствие любви ребёнка к матери — это… огромное несчастье для него. Нужно выявить эти причины и устранить их, ибо для каждого любовь к матери — огромное благо». Ещё до рождения сына Дзержинский писал сестре: «Я хотел бы быть отцом и в душу маленького существа влить всё хорошее, что есть на свете, видеть, как под лучами моей любви к нему развился бы пышный цветок человеческой души».

Сын Ян отмечает: «Ко мне был строг и требователен, но одновременно чуток и отзывчив. Он прививал прежде всего преданность Родине, смелость, трудолюбие, скромность и честность. Он не любил делать наставления, а воспитывал… личным примером». Он интересовался жизнью сына в пионерском лагере, о делах отряда, друзьях. Ян пишет: «Особенно настойчиво он стремился привить мне трудовые навыки, дисциплину и любовь к учёбе».

А вот свидетельство Антонова-Овсеенко: «Часто бывая у Дзержинских, я видел, что в семье царит атмосфера взаимного уважения, любви и напряжённого творческого труда. Между Феликсом Эдмундовичем и Софьей Сигизмундовной всегда были полное понимание, согласие, основанное на единой высокой цели… Своего… сына воспитывал просто и скромно, прививая ему уважение к труду. Относясь к сыну ласково и бережно.., внушая ему любовь к труду, он говорил: каждый должен научиться хорошо работать и этим заслужить уважение людей». При этом Антонов-Овсеенко добавляет, что хотя Ян и не отличался хорошим здоровьем, но Феликс Эдмундович и Софья Сигизмундовна «никогда не стремились создавать ему какие-нибудь искусственные условия».

Большое внимание уделял Феликс Эдмундович воспитанию детей. Он уверял, что дети ему не мешают, а доставляют большую радость. В письме Дзержинского к брату Владиславу он пишет: «Я всегда любил детей. С ними чувствовал себя самым беззаботным ребёнком, с ними мог быть сам собой». Получая много писем от школьников и пионеров, он бережно хранил эти детские письма и урывал время, чтобы на них ответить. Софья Сигизмундовна отмечает, что Феликс Эдмундович «горячо любил детей за чистоту их души, за их непосредственность, за то, что они не знают фальши и лицемерия… Любовь к детям Феликс сохранил до конца свой жизни». В письмах к Альдоне Дзержинский признавался: «Я страстно люблю детей… Дети — это будущее! Они должны быть сильны духом и сызмальства приучаться к жизни».

Заключение

«Железный Феликс» был не только ярым защитником идей равенства и социальной справедливости, но и человеком, который наслаждался жизнью во всех её проявлениях. Он обожал природу, ценил семью и детей, интересовался разными жанрами искусства. Феликс проявлял чуткость и заботу по отношению к коллегам и подчинённым, оставаясь скромным и бескорыстным человеком.